Неточные совпадения
Первому военачальнику повелевал я
идти с многочисленным войском на завоевание земли, целым
небесным поясом от меня отделенной.
— Как не знать! Он выучил меня дудочки вырезывать. Бывало (царство ему
небесное!),
идет из кабака, а мы-то за ним: «Дедушка, дедушка! орешков!» — а он нас орешками и наделяет. Все, бывало, с нами возится.
— Замечательный акустический феномен, — сообщил Климу какой-то очень любезный и женоподобный человек с красивыми глазами. Самгин не верил, что пушка может отзываться на «музыку
небесных сфер», но, настроенный благодушно, соблазнился и
пошел слушать пушку. Ничего не услыхав в ее холодной дыре, он почувствовал себя очень глупо и решил не подчиняться голосу народа, восхвалявшему Орину Федосову, сказительницу древних былин Северного края.
Не спало́ся господу Исусу,
И
пошел господь гулять по звездам,
По
небесной, золотой дороге,
Со звезды на звездочку ступая.
Провожали господа Исуса
Николай, епископ Мирликийский,
Да Фома-апостол — только двое.
Так, знаете, шел-шел и вдруг падает мертв, головою в землю… как бы сраженный
небесной стрелой.
— Ну, теперь
пойдет голова рассказывать, как вез царицу! — сказал Левко и быстрыми шагами и радостно спешил к знакомой хате, окруженной низенькими вишнями. «Дай тебе бог
небесное царство, добрая и прекрасная панночка, — думал он про себя. — Пусть тебе на том свете вечно усмехается между ангелами святыми! Никому не расскажу про диво, случившееся в эту ночь; тебе одной только, Галю, передам его. Ты одна только поверишь мне и вместе со мною помолишься за упокой души несчастной утопленницы!»
О, это, конечно, было не то сошествие, в котором явится он, по обещанию своему, в конце времен во всей
славе небесной и которое будет внезапно, «как молния, блистающая от востока до запада».
Христос же, «грядущий на облаках
небесных с силою и
славою многою» [Мф. 24:30.], судья и воскреситель, есть, скорее, угроза, нежелательный deus ex machina [Бог из машины (лат.) — в древнегреч. театре «механический Бог», чье появление на сцене приводило к неожиданной развязке драмы.], нежели Тот, кому вопиет «Дух и Невеста»: ей, гряди!
«Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божий. Потому что вы не приняли Духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли духа усыновлений, которым взываем: Авва, Отче! Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божий» (Рим. 8:12-4). «А как вы сыны, то Бог
послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: Авва, Отче!» (Гал. 4:3–6), а от
небесного Отца «именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Ефес. 3:15).
«Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу
славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все
небесное и земное соединить под главою Христом.
— Здравствуй, мир честно́й, во́ веки веков! Ну, вот, Олеша, голуба́ душа, и зажили мы тихо-о!
Слава те, царица
небесная, уж так-то ли хорошо стало всё!
— Бог-от лучше нас с тобой знает, Мемнонушка, как надо миром управлять, в кое время
послать дождик, в кое жар, зной и засуху, — заметил Пахом. — Не след бы тебе на
небесную волю жалиться.
Марко Данилыч сам никому ничего не давал, опричь рыбных и разных других запасов, что присылал к матушке Манефе, Дуня всем раздавала, от Дуни все подарки
шли; за то и блажили ее ровно ангела
небесного.
И видит он во сне, что икона Богородицы поднялась в
небесную высоту, и слышит он от той иконы глас: «
Иди за мной без сомнения и, где я остановлюсь, там поставь обитель, и до тех пор, пока в ней будет сия моя икона, древлее благочестие будет процветать в той стороне», и был Арсений чудною силой перенесен с морского острова на сухопутье.
— Полно, родная, перестань убиваться, — любовно молвил он ей, положив руку на ее плечо. — Бог не без милости, не унывай, а на него уповай. Снова
пошлет он тебе и хорошую жизнь и спокойную. Молись, невестушка, молись милосердному Господу — ведь мы к нему с земной печалью, а он, свет, к нам с
небесной милостью. Для того и не моги отчаиваться, не смей роптать. То знай, что на каждого человека Бог по силе его крест налагает.
Было уж поздно, наступала полночь, яркими мерцающими звездами было усеяно темно-синее небо. Простившись с Груней, Патап Максимыч из душных горниц
пошел на улицу подышать свежим воздухом. Видит — возле дома Ивана Григорьевича сидит человек на завалинке. Высоко он держит голову и глядит на
небесные светочи. Поближе подошел к нему Патап Максимыч и узнал Самоквасова.
—
Небесная, мой друг, святая, чистая, непорочная… От Бога она
идет, ангелами к нам на землю приносится, — восторженно говорила Марья Ивановна. — В той любви высочайшее блаженство, то самое блаженство, каким чистые души в раю наслаждаются. То любовь таинственная, любовь бесстрастная… Ни описать ее, ни рассказать об ней невозможно словами человеческими… Счастлив тот, кому она в удел достается.
Ай у нас на Дону
Сам Спаситель во дому.
Со ангелами, со архангелами,
С серафимами, с херувимами
И со всей-то силой
небесною…
Эка милость, благодать,
Стала духом обладать!..
Богу
слава и держава
Во́ веки веков. Аминь.
Повелел Спаситель — вам, врагам, прощати,
Пойдем же мы в царствие тесною дорогой,
Цари и князи, богаты и нищи,
Всех ты, наш родитель, зовешь к своей пище,
Придет пора-время — все к тебе слетимся,
На тебя, наш пастырь, тогда наглядимся,
От пакостна тела борют здесь нас страсти,
Ты, Господь всесильный, дай нам не отпасти,
Дай ты, царь
небесный, веру и надежду,
Одень наши души в небесны одежды,
В путь узкий, прискорбный
идем — помогай нам!
— Эти книги теперь очень редки, — заметила Марья Ивановна. — Иные можно купить разве на вес золота, а пожалуй, и дороже. А иных и совсем нельзя отыскать. Сам Бог их
послал тебе… Вижу перст Божий… Святый дух своею благостью, видимо, ведет тебя на путь истинного знания, к дверям истинной веры… Блюди же светильник, как мудрая дева, не угашай его в ожидании
небесного жениха.
— Дай вам Бог!
пошли Царица
Небесная!
— Дай-то Бог!
Пошли тебе Царица
Небесная!..
— В ученье! ну, дай ему Бог! Уж которого ты в ученье отдаешь,
пошли тебе Царица
Небесная! И дочек и сынов — всех к делу пристроила!
— Спасибо вам, сударыня!
пошли вам Царица
Небесная!
— Дай-то, Господи!
пошли вам Царица
Небесная! — хором благодарили Федотовы домочадцы.
—
Слава Богу, не оставил меня Царь
Небесный своей милостью! — говорила она, умирая, — родилась рабой, жизнь прожила рабой у господ, а теперь, ежели сподобит всевышний батюшка умереть — на веки вечные останусь… Божьей рабой!
— Ну, так я и знала! То-то я вчера смотрю, словно у него дыра во рту… Вот и еще испытание Царь
Небесный за грехи
посылает! Ну, что ж! Коли в зачет не примут, так без зачета отдам!
Во-первых, пожелав вам душевного спасения, вкупе же и телесного здравия, а во иноческих трудах благопоспешения, в скорбях же утешения и достижения преподобных отец
небесного лика,
посылаем мы от великих духовных лиц, господина митрополита кир Кирилла и от наместника святыя митрополии Белокриницкия кир Онуфрия, епископа браиловского, мир и Божие благословение…»
—
Слава те, Господи!.. Привела Владычица Матушка Царица
Небесная праздник великий свой спраздновать!
—
Слава те, Господи!
Слава тебе, Царю
Небесному!.. — говорил он.
— Нечего мне советоваться, не об чем, — прервала ее Августа. — Одна у меня советница, одна и защитница — Царица
Небесная, Казанска Богородица… Отринуть ее да
пойти на совет человеческий — как же я возмогу?.. Она, матушка, — стена наша необоримая, она крепкая наша заступница, не поеду я на ваше собрание.
И лишь только за
небесным закроем спрячется солнышко, лишь только зачнет гаснуть заря вечерняя, начинают во
славу Яра живой огонь «взгнетать»…
В те дни восходящее солнце то покажется из-за края
небесного, то опять за ним спрячется, то вздынет кверху, то книзу опустится, то заблещет цветами алыми, белыми, лазоревыми, то воссияет во всей
славе своей так, что никакому глазу глядеть на него невозможно.
— Когда Господь поволит мать сыру-землю наградить, — продолжал Артемий, —
пошлет он ангела
небесного на солнце и велит ему иверень [Иверень — осколок, черепок, небольшая отбитая часть от какой-нибудь вещи.] от солнца отщербить [Отщербить — отбить, отломить, говоря о посуде и вообще о хрупкой вещи.] и вложить его в громовую тучу…
— Много может молитва праведника, — с набожным вздохом промолвила Аксинья Захаровна. — Един праведник за тысячу грешников умоляет… Не прогневался еще до конца на нас, грешных, Царь
Небесный,
посылает в мир праведных… Вот и у нас своя молитвенница есть… Сестра Патапу-то Максимычу, матушка Манефа комаровская. Может, слыхали?
Спряталось за
небесный закрóй солнышко, алой тканью раскинулась заря вечерняя, заблистал синий свод яркими, безмолвно сверкающими звездами, а веселые песни льются да льются по полям, по лугам, по темным перелескам… По людям
пошел веселый Яр разгуливать!..
— Христос, Царь
Небесный, — отступая назад, отвечала Настя. — Ему обещалась… Я в кельи, тять,
иду, иночество приму.
«Свете тихий, святые
славы бессмертного отца
небесного…»
За посудой его
посылаете; гоняете к прачке и равнодушно смеетесь над тем, что он ничего не делает и живет как птица
небесная, только для того, чтобы служить вам?
Погляди-ка, озеро: что за великолепие! истинно
небесное! рыба так и ходит; одну осетрину покупаем, а то ерши, окуни, караси кишмя-кишат: и на себя и на людей
идет.
Только Евангелие понимает это и указывает новые пути, непонятные для закона, — любовь к врагам, неосуждение ближних и грешников, мытари и грешники впереди
идут в Царство
Небесное, человек выше субботы и пр.
— Как же не понять, помилуйте! Не олухи же они царя
небесного! — горячился Иван Петрович. — И теперь вопрос, как в этом случае действовать в вашу пользу?.. Когда по начальству это
шло, я взял да и написал, а тут как и что я могу сделать?.. Конечно, я сегодня поеду в клуб и буду говорить тому, другому, пятому, десятому; а кто их знает, послушают ли они меня; будут, пожалуй, только хлопать ушами… Я даже не знаю, когда и баллотировка наступит?..
— Это я их, должно быть, в те поры простудил, как в первый холерный год рекрутов в губернию сдавать ездил, — рассказывал он. — Схватили их тогда наускори, сейчас же в кандалы нарядили — и айда в дорогу! Я было за сапожишками домой побежал, а маменька ваша, царство
небесное, увидела в окошко да и поманила: это, мол, что еще за щеголь выискался — и в валенках будешь хорош! Ан тут, как на грех, оттепель да слякоть
пошла — ну, и схватил, должно полагать.
— Да как завел меня туда господь, — продолжал он, — эх, благодать
небесная, думаю! По сиротству моему произошло это дело, так как в нашей судьбе совсем нельзя без вспомоществования. И вот, верьте богу, сударь, себе в убыток, наказал господь за грехи: за махальницу, да за хлопотницу, да за дьяконов чересседельник всего только двенадцать рублев приобрел. Николая Угодника подбородник, чистый серебряный, задаром
пошел: симилёровый, говорят.
"Отвещал ей старец праведный:"Ты почто хощеши, раба, уведати имя мое? честно имя мое, да и грозно вельми; не вместити его твоему убожеству; гладну я тебя воскормил, жаждущу воспоил, в дебрех, в вертепах тебя обрел —
иди же ты, божья раба, с миром, кресту потрудися! уготовано тебе царство
небесное, со ангели со архангели, с Асаком-Обрамом-Иаковом — уготована пища райская, одежда вовеки неизносимая!"
По молитве ее в лесу место очищается; стоят перед нею хоромы высокие, высоки рубленые, тесом крытые; в тех хоромах
идет всенощное пение; возглашают попы-диаконы
славу божию, поют они гласы архангельские, архангельские песни херувимские, величают Христа царя
небесного, со отцем и святым духом спокланяема и сославима.
То не два зверья сходилися, промежду собой подиралися; и то было у нас на сырой земли, на сырой земли, на святой Руси; сходилися правда со кривдою; это белая зверь — то-то правда есть, а серая зверь — то-то кривда есть; правда кривду передалила, правда
пошла к богу на небо, а кривда осталась на сырой земле; а кто станет жить у нас правдою, тот наследует царство
небесное; а кто станет жить у нас кривдою, отрешен на муки на вечные…“
— Пробори меня, царь Саул! — говорил он, отбирая в сторону висевшие на груди его кресты, — пробори сюда, в самое сердце! Чем я хуже тех праведных?
Пошли и меня в царствие
небесное! Аль завидно тебе, что не будешь с нами, царь Саул, царь Ирод, царь кромешный?
— Где, дочь моя, — сказал отец Иосиф, садясь рядом с молодой девушкой, — мне, смиренному иерею, быть посланником Божиим… Конечно, мы ежедневно молим Творца нашего
Небесного о ниспослании нам силы для уврачевания душевных скорбей и тревог нашей паствы, и Господь в своем милосердии
посылает порой нам, Его недостойным служителям, радостные случаи такого уврачевания… Скажите мне, что с вами, дочь моя?
Иду это я и вспомнил, что кузина моя графиня Черноусова, — у меня родня все знатная, заслуженная, отец мой покойный, царство ему
небесное, полный генерал был, а мать при дворе большую роль играла.